Неточные совпадения
— «Так, так, на это я согласен, это правда, никто не продаст хороших
людей, и мужики Чичикова пьяницы, но нужно принять во внимание, что вот тут-то и есть
мораль, тут-то и заключена
мораль: они теперь негодяи, а, переселившись на новую землю, вдруг могут сделаться отличными подданными.
— Такой противный, мягкий, гладкий кот, надменный, бессердечный, — отомстила она гинекологу, но, должно быть, находя, что этого еще мало ему, прибавила: — Толстовец, моралист, ригорист.
Моралью Толстого пользуются какие-то особенные
люди… Верующие в злого и холодного бога. И мелкие жулики, вроде Ногайцева. Ты, пожалуйста, не верь Ногайцеву — он бессовестный, жадный и вообще — негодяй.
— Голос у тебя небольшой и его ненадолго хватит. Среда артистов — это среда
людей, избалованных публикой, невежественных, с упрощенной
моралью, разнузданных. Кое-что от них — например, от Алины — может быть, уже заразило и тебя.
— Я бросил на мягкое, — сердито отозвался Самгин, лег и задумался о презрении некоторых
людей ко всем остальным. Например — Иноков. Что ему право,
мораль и все, чем живет большинство, что внушается
человеку государством, культурой? «Классовое государство ремонтирует старый дом гнилым деревом», — вдруг вспомнил он слова Степана Кутузова. Это было неприятно вспомнить, так же как удачную фразу противника в гражданском процессе. В коридоре все еще беседовали, бас внушительно доказывал...
— «Русская интеллигенция не любит богатства». Ух ты! Слыхал? А может, не любит, как лиса виноград? «Она не ценит, прежде всего, богатства духовного, культуры, той идеальной силы и творческой деятельности человеческого духа, которая влечет его к овладению миром и очеловечению
человека, к обогащению своей жизни ценностями науки, искусства, религии…» Ага, религия? — «и
морали». — Ну, конечно, и
морали. Для укрощения строптивых. Ах, черти…
Человек,
мораль, общество — это три сосны, из-за которых вам леса не видно».
Моральное противоречие заключалось в том, что Маркс осудил капиталистический строй с точки зрения общечеловеческой, универсальной
морали, осудил его за бесчеловечность, за превращение
человека в вещь.
— Когда вы давеча перелезли через забор к Леонтью, — перебил опять Марк, — я думал, что вы порядочный
человек, а вы, кажется, в полку Нила Андреича служите, читаете
мораль…
Больше того, религия, которую хотят целиком свести к
морали, в целостности своей находится выше
морали и потому свободна от нее:
мораль существует для
человека в известных пределах, как закон, но
человек должен быть способен подниматься и над
моралью [Одним из наиболее ярких примеров преодоления
морали является война, поэтому так трудно морально принять и оправдать войну, и остается только религиозное ее оправдание.
Человек для них выше принципа собственности, и это определяет русскую социальную
мораль.
Он проповедовал
мораль ценностей, ценностей красоты, цветущей культуры, государственного могущества в противоположность
морали, основанной на верховенстве человеческой личности, на сострадании к
человеку.
— Василий Нилыч, я удивляюсь вам, — сказал он, взяв Назанского за обе руки и крепко сжимая их. — Вы — такой талантливый, чуткий, широкий
человек, и вот… точно нарочно губите себя. О нет, нет, я не смею читать вам пошлой
морали… Я сам… Но что, если бы вы встретили в своей жизни женщину, которая сумела бы вас оценить и была бы вас достойна. Я часто об этом думаю!..
— Как же вы, милостивый государь, осмелились в моем доме заводить такие шашни? Да что же вы думаете об моем доме? Да и я-то что, болван, что ли? Стыдно, молодой
человек, и безнравственно совращать бедную девушку, у которой ни родителей, ни защитников, ни состояния… Вот нынешний век! Оттого что всему учат вашего брата — грамматике, арифметике, а
морали не учат… Ославить девушку, лишить доброго имени…
Человек запуган грехом и запуган
моралью, он в состоянии паники, панического страха на все согласен, лишь бы избавиться от этого страха.
Мы уже видели, что евангельская
мораль отрицает
мораль законнически-фарисейскую,
мораль самоспасения
человека через осуществление нравственного закона.
Так как в основании этой своеобразной
морали лежит отношение к
человеку, к живому существу, к личности, а не к отвлеченному добру, то она носит в высокой степени динамический характер.
Принципиальная ложь и лицемерие обыденной социальной
морали, распространенные и на самую интимную жизнь
людей, забывают и о душе
людей, и о Божьем духе.
В мире нарождается новая
мораль сострадания к
человеку, к животному, ко всякой твари, ко всему, кто испытывает боль.
Любовью к Богу и любовью к
человеку исчерпывается евангельская
мораль, все же остальное не специфически евангельское и лишь подтверждает закон.
Ницше думал, что
мораль есть опасность, мешающая осуществлению высшего типа
человека.
Именно русское этическое сознание ставит любовь и сострадание к
человеку выше любви к государству, к нации, к отвлеченной
морали, к семье, к науке, к цивилизации и пр.
Христианская
мораль, нестерпимая для мира, возможна лишь потому, что она есть
мораль богочеловеческая, что есть взаимодействие
человека и Бога.
«Разрешаю Вам и благословляю Вас действовать. Старайтесь токмо держаться в законной форме. Вы, как писали мне еще прежде, уже представили о Ваших сомнениях суду; но пусть Аггей Никитич, имея в виду то, что он сам открыл, начнет свои действия, а там на лето и я к Вам приеду на помощь. К подвигу Вашему, я уверен, Вы приступите безбоязненно; ибо оба Вы, в смысле высшей
морали,
люди смелые».
— Общее — устроить себе свою религию и
мораль… В сознании
людей существует известное число великих истин, которые и уподобьте вы в вашем воображении цветным, прозрачным камешкам калейдоскопа. Вам известен этот инструмент?
Если государство и нация есть личность и к личности этой применяется иная, не человеческая
мораль, то
человек не личность,
человек — раб.
Ницше, которого сейчас хотят сделать обоснователем фашистской и национал-социалистской
морали, т. е.
морали Каиафы, Креона и пр., сказал, что государство есть самое холодное из чудовищ и что
человек начинается там, где кончается государство.
Эстетизм в
морали подменяет отношение к конкретному существу, к конкретной личности, отношением к красоте и красивости в
человеке.
Раскольничье учение об антихристе являлось кульминационною точкой и раскольничьей космогонии, и этики, и повседневной
морали, как обобществление скорбной идеи единичного уничтожения в форме смерти телесного
человека.
Рыцарская
мораль —
мораль ценности, и потому она глубоко противоположна всей буржуазно-демократической
морали благополучия и устроения,
морали «последних
людей».
И это откровение
человека в моральном творчестве — всегда индивидуально-качественное, а не серединно-общее, где-то воссоединяется с
моралью евангельской, с
моралью св. Франциска, с индивидуальной поэзией новозаветной жизни, не знающей закона.
Мораль оказалась выражением тяготы мира, подавленности
человека грехом и его последствиями.
Есть
мораль слабости и
мораль силы;
мораль сострадания, блага
людей, альтруизма и
мораль ценностей, творческого повышения;
мораль рабьей обиды и
мораль свободной вины;
мораль аристократического благородства духа и
мораль духа рабски-плебейского.
В канонической
морали всех эпох не рождалось еще нового общения
людей.
Творческая
мораль не есть исполнение закона, она есть откровение
человека.
Поразительно, что именно альтруистической
морали чужд всякий космизм и универсализм, непонятна связь
человека с космосом.
В
морали индусских йогов есть ценный призыв к самодисциплине воли, к духовной сосредоточенности, но есть и опасность окончательного подавления дионисически-страстной природы
человека.
Подлинная христианская
мораль возлагает на
человека, усыновленного Богом, свободную ответственность за свою судьбу и судьбу мира и исключает для сынов Божьих возможность чувствовать рабьи-плебейскую, неблагородную обиду на судьбу, жизнь и
людей.
Мораль послушания выполнила свою миссию и выполняет ее доныне, поскольку в
человеке есть греховный хаос, но она должна быть преодолена, поскольку в
человеке должно совершиться творческое откровение космоса.
Философия и наука есть неудача в творческом познании истины; искусство и литература — неудача в творчестве красоты; семья и половая жизнь — неудача в творчестве любви;
мораль и право — неудача в творчестве человеческих отношений; хозяйство и техника — неудача в творческой власти
человека над природой.
Творческую
мораль нельзя основать на отрывании и противоположении человеческого и божественного — в ней всегда открывается серафическая природа
человека.
Утилитарно-альтруистическая
мораль не допускает восхождения
человека, слишком большого повышения качеств и ценностей индивидуальности, как греха против «других».
Христианская
мораль есть
мораль ценностей, творческого повышения жизни, а не
мораль благополучия
людей, не альтруистически-распределительная
мораль.
Но в мировую эпоху искупления Абсолютный
Человек раскрывается в аспекте жертвенном, и
мораль христианская — жертвенная
мораль.
Мораль христианская тоже лежит по ту сторону противоположения альтруизма и эгоизма, ибо даже отношения
людей она выводит из отношения
человека к Богу: не во имя свое и не во имя другого, а во имя Бога и божественной ценности.
Традиционная христианская
мораль имеет не евангельский источник, не источник откровения Христа — Абсолютного
Человека, а внехристианский, дохристианский источник.
Мы говорим: общество, которое рассматривает
человека только как орудие своего обогащения, — противочеловечно, оно враждебно нам, мы не можем примириться с его
моралью, двуличной и лживой; цинизм и жестокость его отношения к личности противны нам, мы хотим и будем бороться против всех форм физического и морального порабощения
человека таким обществом, против всех приемов дробления
человека в угоду корыстолюбию.
Странным сейчас кажется и невероятным, как могла действовать на душу эта чудовищная
мораль: не раздумывай над тем, нужна ли твоя жертва, есть ли в ней какой смысл, жертва сама по себе несет
человеку высочайшее, ни с чем не сравнимое счастье.
Я упрекал папу, что он неправильно вел и ведет воспитание детей; что он воспитывал нас исключительно в правилах личной
морали, — будь честен, не воруй, не развратничай; граждан он не считал нужным в нас воспитывать; не считал даже нужным раскрывать нам глаза на основное зло всей современной нашей жизни — самодержавие; что воспитывал в нас пай-мальчиков; что это антиморально говорить; „Сначала получи диплом, а потом делай то, что считаешь себя обязанным делать“: в каждый момент
человек обязан действовать так, как ему приказывает совесть, — пусть бы даже он сам десять лет спустя признал свои действия ошибочными.
Я вспомнил магазин обуви, церковного сторожа, мне подумалось: выдаст меня этот
человек! Но трудно было отказать, и я дал ему икону, но стащить псалтирь, стоивший несколько рублей, не решился, это казалось мне крупным преступлением. Что поделаешь? В
морали всегда скрыта арифметика; святая наивность «Уложения о наказаниях уголовных» очень ясно выдает эту маленькую тайну, за которой прячется великая ложь собственности.
В своих описаниях я старался не выходить из пределов «легкого жанра», держаться фактов и не вдаваться в
мораль, хотя всё это и противно натуре
человека, питающего страсть к итогам и выводам…